I’m not here!

Ыйлак — не бог, не демон, не дух в человеческом понимании. Он — то, что осталось от эпохи, когда мир был молодым и голодным. Он старше человека, старше зверей, старше самой земли, по которой мы ходим. Он — голод, принявший форму. Чистая функция. Как мороз, как река, как время — он просто есть.

Он спит под землёй, в Чёрной Яме, и его сон — это не покой, а ожидание. Он ждёт. Всегда ждёт. И когда его не кормят — он начинает стучать.

Три удара. Стук. Пауза. Стук. Пауза. Стук.

Этот стук слышали первые люди, пришедшие на Урал. Они поняли его без слов. Поняли, что земля здесь живая. Что она требует. Что её нужно кормить.

Первыми, кто заключил с Ыйлаком договор, были люди, чьё название забыто. Они жили охотой, не знали земледелия, не строили постоянных жилищ. Они были частью леса — и лес признавал их своими. А лес — это Ыйлак. Ыйлак — это лес.

Договор был прост: они кормят его — он даёт им охоту. Раз в три месяца, в новолуние, племя отдавало Ыйлаку младенца. Ребёнка оставляли у края Ямы на закате. К утру он исчезал.

Никто не видел, что происходит ночью. Но шаманы, особо чувствительные, рассказывали шёпотом, что из Ямы поднимается нечто — длинное, бледное, похожее на корень или щупальце, — обвивает младенца и утягивает вниз. Ребёнок не кричит. Он просто исчезает.

Племя верило, что душа отданного ребёнка остаётся жить внутри Ыйлака. Что это не смерть, а переход. Что так надо.

У племени был свой язык — гортанный, с придыханиями, ритмом похожий на стук копыт по мёрзлой земле. И своя письменность — угловатые знаки, которые вырезали на бересте и кости.

Гласные изображались кругами с точками внутри — «глаза предков». Пустой круг — звук рождения. Круг с одной точкой — звук вопроса. Круг с двумя — звук знания. Круг с тремя — звук тайны. Круг с четырьмя — звук страха.

Согласные были стилизованными следами зверей: коготь медведя — сила, зуб волка — смерть, копыто лося — путь, крыло ворона — весть.

Были и теневые знаки, которые использовались только в ритуалах. Их запрещалось писать на жилых домах. Нарушителя карали: вырезали язык и отдавали Яме.

От племени остались считалки. Одна из них дошла до наших дней, и деревенские дети повторяют её, не понимая смысла:

Когда Российская империя пошла на восток, в уральские земли пришли русские поселенцы. Среди них была семья, чьё имя позже стало Волковы. Их предок, беглый каторжник Еремей, взял в жёны дочь последнего шамана Чёрной Ямы — девушку по имени Айка, что значило «открытый глаз».

Айка слышала стук. Она знала: если Ыйлака не кормить, он проснётся и начнёт брать сам. Без разбора. Люди будут исчезать в лесу.

Волковы взяли на себя бремя договора. Но они уже были христианами и не могли приносить человеческие жертвы. Тогда они нашли способ подмены.

Ыйлак чует человеческую кровь. Волковы стали приносить к Яме мясо косуль, зайцев, лосей — но с добавлением собственной крови. Перед каждым новолунием глава семьи надрезал себе руку глубоко, до мышц, и окроплял мясо. Ыйлак не различал.

Так продолжалось поколение за поколением. Волковы жили на отшибе, держались особняком, занимались охотой. Их считали странными, но не опасными.

К середине XX века род почти иссяк. Осталась одна ветвь.

Агафья Михайловна Волкова родилась в 1938 году. Последняя из рода. С пяти лет отец брал её в лес, учил читать следы. К пятнадцати она сама ходила к Яме с узелком.

Всю жизнь она прожила в старом доме, работала библиотекарем. Была нелюдимой, но не злой. Раз в месяц, в новолуние, уходила в лес.

Весной 1990 года она сломала правую руку. Кость срослась неправильно. Она больше не могла охотиться. Продержалась два года на запасах и помощи дальнего родственника Кузьмича. Но силы таяли.

К августу 1993 года Ыйлак начал просыпаться. Агафья слышала его голос из-под пола каждую ночь. Стук становился громче.

Тогда она провела древний обряд — Сохранение души. Отдала тело Ыйлаку, но сохранила часть души в мире живых. В ночь на 28 августа 1993 года она надела чистое платье, взяла последний узелок с мясом и своей кровью и ушла к Яме. Трижды произнесла заклинание на древнем языке. И шагнула вниз.

Ыйлак принял жертву. Но часть души Агафьи осталась — и приняла форму девочки четырнадцати лет. Она назвалась Аней.

Аня — не живая и не мёртвая. Она — фрагмент, «Голос» Ыйлака. Половина её души — Агафья. Половина — то, что осталось от других жертв.

Она не умеет говорить своим голосом. Когда она открывает рот, из него вырываются чужие слова. Иногда это голос Агафьи. Иногда — голос Ыйлака. Иногда — голоса тех, кого поглотили за века.

Её задача — найти нового хранителя договора. Род Волковых кончился, но договор не может быть разорван. Нужен кто-то другой. Кто-то, кто сможет «слышать».

Ыйлак хочет, чтобы Аня привела ему нового слугу. Аня хочет предупредить, спасти, заставить бежать. Но её воля слабеет с каждым днём.

Деревня Никольское расположена в уральской глубинке, в ста пятидесяти километрах от города. Основана в XVIII веке староверами. В советское время здесь был колхоз «Путь Ильича». В 1991-м колхоз развалился. Сейчас в деревне около двухсот человек — в основном старики.

За лесом — Скотомогильник. В 1920-х там захоронили сотни туш скота, погибшего от сибирской язвы. Яму для захоронения выбрали не случайно — там уже был древний провал, Чёрная Яма. Земля вокруг Ямы тёплая даже зимой. Трава зелёная до снега. Пахнет сладким.

Местные не ходят в лес по одному. Не пьют из старого колодца. Не задерживаются у кладбища. Когда кто-то пропадает, говорят: «Маньяк». Это удобно. Маньяка можно поймать. С тем, что в Яме, бороться нельзя.

Коля родился в 1979 году. С рождения у него тревожное расстройство — врачи называли это «повышенной нервной возбудимостью». Он принимал таблетки, думая, что это витамины.

На самом деле это не болезнь. Это врождённая чувствительность к потустороннему. Такие дети рождаются раз в поколение. Агафья была такой же.

В 13 лет Колю ударили в городской школе. Ремиссия кончилась. Ыйлак почувствовал его — даже на расстоянии. Когда Агафья провела обряд, она направила зов Ыйлака на поиск нового хранителя. Дух нашёл Колю.

Отец Коли увидел объявление в газете: «Сдаётся дом в деревне, недорого». Дом Волковых сам позвал их. Соколовы приехали в конце сентября 1993 года.